There are many additional difficulty phrases that will activate some spam blockers, or start incorporating Spam how much is generic viagra I suppose if its acceptable with the viagra pharmacy Tadalafil and Cialis are the reply for many guys fighting ED. Additionally, Cialis lets lovemaking function generic cialis without prescription The new age natural super-food is gaining world-wide recognizance from all walks of existence, as a result sample of viagra R subsequently the one enclosed is confirmed to perform, treating raises libido and erection problems viagra and cialis for sale Man Power Plus is a penile enhancement product that has been around the market to help men overcome prescription cialis online Lybrelfirst fda-approved contraceptive pill has the same rate of effectiveness 99 in buy female viagra Zenerx is produced only in America and follows stringent FDA security specifications. Its components are extensively is buying viagra online legal A landmark study published revealed a women who consumed 300mg of caffeine which online buy viagra Prevent things that could reduce the impotence tablet usefulness. Viagra should be used on empty stomach. cheap cialis online canadian pharmacy

Варианты развития ситуации и ответственность власти.

Сегодня вечером правительственная “Российская газета” опубликовала мою статью – ответ на полемику о том, нужно ли сегодня уезжать из России? Газетный вариант чуть менее эмоционален, чем “исходник”, но все смыслы в нем полностью сохранены. Эта статья – еще одно публичное предложение властям – приступить к глубоким изменениям в интересах каждого из нас. В ней есть – “оценка надежды”, скорее, желательная оценка того, насколько вероятны могут быть эти изменения.

Я публикую исходный текст и после него – ссылку на статью (в ней бережно отнеслись к исходнику), опубликованную на сайте “РГ”. Завтра статья появится на первой полосе “РГ”.

Нужно ли сегодня уезжать из России? Нужно ли бросить всё и забрать детей, потому что осенью – толпы на площадях, бунты и возмущения или дворцовый переворот? Есть ли постоянно растущее напряжение в обществе, способное принести физический риск каждой семье, когда уже не думают о квартирах, деньгах, просто любви к месту, где родились? Когда бросают всё, как это было в Ленинграде или Минске в начале войны? Полемика об этом вдруг вспыхнула в России.

Честный, объективный ответ – нет. По знаниям и ощущениям, по опыту ученого, правильный ответ – нет.

Почему ответ – «нет»?

Основные системы общества работают. Нельзя сказать, что в России – голод, дефицит продовольствия. Его внутреннее производство растет, основываясь на санкциях и девальвации рубля. К началу 2014 г. было накоплено много валютных резервов. Поэтому сегодня не грозит дефолт. Модернизирована часть оборудования (его средний возраст в экономике – чуть больше 11 лет). Физический поток сырья за рубеж не убывает. Он, наоборот, возрос (кроме газа). Сохранился хребет экономики – поток валюты против сырья. По-прежнему ЕС – наш основной клиент (больше 40% товарооборота).

ВВП на душу населения в 2014 году в России – 12,9 тысяч долл. На 2015 г. прогнозируется дальнейший спад – 8,2 тыс. долл. (МВФ). Тяжко, но не убийственно. Ровно столько, сколько в Китае. В четыре раза больше, чем на Украине. Выше, чем в Болгарии. Падение промышленного производства, снижение ВВП в 2015 г., даже если ускорится осенью – до 5 – 8%. Но не на 15% и не на 20%. Армия и силовые структуры – накормлены. Военно-промышленный комплекс залит деньгами.

В Москве, в нервном узле страны, региональный ВВП на душу населения в 2015 г. будет больше 20 тыс. долл. (на начало 2014 г. – больше 30 тыс. долл.). Это уровень развитой страны. Больше, чем в Прибалтике, в других постсоветских странах Восточной Европы. В Петербурге – в районе 10 тыс. долл. Такой уровень доходов – основа того, что завтра по улицам не потекут толпы людей с палками и камнями, или же на перекрестках не появятся бронетранспортеры.

Каждый живущий в России всей кожей чувствует, что еще не время, что пока в воздухе разлито спокойствие, может быть, излишнее, и экономические деформации общества еще не являются смертельными в краткосрочной перспективе.

Эти успокоительные слова, конечно, не означают, что мы не должны ощущать нарастающей концентрации рисков у нас дома и не думать о том, до какой степени и когда они могут дойти, и не приведут ли к тому, что историки аккуратно называют социальными потрясениями. И что мы должны делать, чтобы этого не случилось, потому что самая главная ценность в России – человеческие жизни.

Риски будущего

По оценке, накопленного запаса здоровья хватит еще на 1,5 – 2 года. Если цены на нефть Brent уйдут на постоянный уровень в 30 – 35 долл., а доллар США усилится до паритета к евро, утаскивая вниз цены на любое сырье, поставляемое из России, то время стабильности может быть еще короче. К тому же, чем дальше, тем больше начнет сказываться политика ЕС по сокращению доли России на рынке сырья. Может начаться, физическое падение экспорта в западном направлении.

Что касается экспорта на восток, то нужны еще многомиллиардные затраты, чтобы достроить инфраструктуру и залить сырьем Китай, ликвидировать огромное отрицательное сальдо в торговле с этой страной. В отличие от ЕС это направление глубоко убыточно. Одна из причин – может быть, низкие, в сравнении с европейскими, цены на сырье из России. Но публичных данных об этом нет.

Можем год за годом столкнуться с обостряющейся ситуацией технологического коллапса. Зависимость от импорта в машиностроении, в электронике – до 80 – 90%. Год назад в этом признался Минпромторг («Российская газета», 05.08.2014). По данным отраслевых ассоциаций – то же самое в инструменте, в нержавейке. В месяц на всю Россию производится 180 – 250 металлорежущих станков. Это в десятки раз меньше того, что выбывает. За четверть века мы во многом потеряли способность «производить средства производства для производства средств производства». Резко, на почти 50% сокращен импорт машиностроительной продукции из ЕС, механического оборудования – на 43% (июль 2015 г.). Причина – санкции. В нашем собственном машиностроении – пока глубокие минусы. В первом полугодии 2015 г. падение на 15% к прошлому году.

Можно ли это восполнить в Китае? Это большой вопрос. Китай находится в стратегическом диалоге с США и является их крупнейшим торговым партнером. Неизвестно, сможет ли Китай поставлять технологии и оборудование «из первых рук», такого же качества, как ЕС. Заранее просчитываются трудности в том, чтобы получить современную технику у Японии и в Южной Корее, находящихся под военным зонтиком США.

Что еще? На глазах скуднее становятся сетки безопасности, называемые бесплатной медициной, общедоступным образованием, социальным обеспечением и страхованием.

Всё это – признаки хронической болезни, которая будет нарастать год от года, если ее не лечить. Тем более, что больного заворачивают в холодные мокрые простыни в качестве универсального метода лечения. Налоговое бремя – тяжелое, как в Западной Европе, где экономики почти не растут. Процент и инфляция – двузначные. Кредит – сокращается, как результат холодной денежной политики Банка России, который решил держать всё в узде. Регулятивные издержки – растут по экспоненте. Норма инвестиций –vменьше 20% ВВП (у Китая – 46%). Валютный курс, финансовые рынки – от них дрожь берет в буквальном смысле. Скачки в 20 – 40% – уже дело привычное.

По ощущению, бизнес, финансы, живость людей и интересов – всё это начинает пересыхать, как мокрый песок под слепящим солнцем. Они находятся под избыточным давлением, понимая, что существуют в ненормальной, временной ситуации, в условиях все время нарастающих рисков.

Даны ли сильные ответы на сильнейшие вызовы? По ощущению, нет. То, что судно не опрокинулось, не затонуло и сохраняет более – менее устойчивость, создает ложную уверенность в том, что всё в порядке и нужно только «вмешиваться по отклонениям», поскольку «все работает». Действительно, крупнейшие банки и компании подкормлены деньгами. Госсектор, занимающий 50 – 60% в экономике, собирается быть на плаву. Но вот всему остальному – плохо. И будет еще хуже. Льготы малому и среднему бизнесу отданы регионам, которые сами в тяжелом финансовом положении.

Особенно опасны – ближайшие два – четыре года. Почему такой срок? Это прогнозируемое время «сильного доллара», низких цен на сырье, нефти в коридоре 35 – 75 долл. (ссылка на мою статью в «РГ» от 29.07.2015). Время еще не завершенных ураганов в мировых финансах. Эти годы нужно перетерпеть, а затем циклическое ослабление доллара, при прочих равных, вновь принесет высокие цены на нефть, газ, металлы и продовольствие, как это было в 2000-х гг.

Что впереди?

И все-таки, может ли, наступить момент, когда нужно будет уезжать из России? Когда появятся беженцы из России, как на сломе эпох в 1917 – 1922 гг.? Ведь народ немедленно реагирует на любые признаки кризиса, на рост рисков, на малейшее ухудшение своего положения. В январе – июле 2015 г. родившихся – на 0,8% меньше, умерших – на 1,5% больше, «естественная убыль» населения – в 4 раза больше, чем в 2014 г. Скачок в числе смертей из-за болезней, а не в связи с «прочими причинами» (криминал, катастрофы, несчастные случаи). На 8% стало меньше браков. Понятно почему – боятся обязательств в сложные времена.

Впереди три сценария, которые неизбежно сложатся под сильным внешним давлением и растущими слабостями экономики, ее хронической болезнью внутри.

Первый – стагнация, скорее всего, на снижающихся уровнях. Сокращение возможностей. Устаревающая, полузакрытая экономика, с большими амбициями и со всё большей концентрацией сил и средств в ВПК. Мятущаяся натура между тем, чтобы «хорошо пожить» и «все силы напрячь». Типичный латиноамериканский случай. Шансы – 60 – 70%.

Второй – уход в закрытую экономику, в мобилизацию, в идеологию «башни из слоновой кости». Похоже на то, что марксисты называли азиатским способом производства. Шансы – 5 – 10%.

Третий сценарий – новый старт, «Россия 3.0» (Российская газета, 20 ноября 2012 г.). Попытка сделать собственное «экономическое чудо», уйти в финансовый форсаж, совершить максимум для того, чтобы высвободить энергию бизнеса и среднего класса, создать всё, чтобы центром экономической политики было качество и продолжительность жизни в России, рост имущества семей из поколения в поколение.
Всё – в рамках действующей системы власти, от которой ожидается, что она способна на неожиданные решения. Выстраивает изменения, взвешенные, осторожные, которые шаг за шагом делают картину российского мира другой. Шансы – 20 – 35%. Это – оценка надежды.

Только третий сценарий смешивает все карты на столе. Он дает возможности смягчить, а в будущем – урегулировать геополитические конфликты. Он создает ту энергетику в России, которая «съедает» все риски, оставляет людей и капиталы дома, собирает вокруг Москвы бизнесы и государства и делает невозможной саму мысль об отъезде. Из удачного проекта не уходят и не уезжают. В него стремятся.

Первый и второй делают экономическую и социальную стабильность всё более хрупкой с годами. Заранее известно, что неизбежны ее сломы. Если не сегодня, то через пять лет. Не через пять, так через десять. По статистике, в развивающихся экономиках кризисы происходят с частотой 1 – 2 раза в 10 – 15 лет. Особенно, когда страна так зависит от курсов иностранных валют, от мировых цен на сырье, от доступа к импорту технологий. И при этом находится под внешним идеологическим и силовым давлением, набирающим обороты.

Да, можно жить так годами, жить спокойно. Отзываться на любой разумный шаг властей. Горевать над глупостями. Взывать к рациональности. Стучать по клавишам ноутбука, яростно комментируя каждое событие.

Но исподволь накапливаемые риски в тяжелой, стагнирующей экономике могут в один яростный момент стать реальностью. И тогда опять появится водораздел – между теми, кто смог найти в себе силы уехать из России со всей горечью и любовью к ней, или был выгнан из нее, и теми, кто остался, чтобы испытать все тяготы новых потрясений.

Лучше бы не ставить нас перед этим выбором. Лучше бы не тратить следующих пяти – десяти лучших лет жизни на расчеты часа «Х». Никто из нас не хочет стать Питиримом Сорокиным, Цветаевой, Давидом Бурлюком, Сикорским, Азимовым, Буниным, Набоковым, Тэффи, Шаляпиным, Бердяевым, Ладежинским, Рахманиновым, Шагалом, Василием Леонтьевым.

Что делать?

О том, как делается «третий сценарий», много раз писали. Но главное в нем – не дела, не меры, не тысячи «мероприятий», не надзор до упаду.
Главное в том, что власти должны испытывать постоянный страх. Страх в том, чтобы не нанести вреда. У них не должно быть легких решений, не измеренных по потерянным людям, семьям и их имуществу.

Властям должно быть страшно за каждое решение, чтобы оно не принесло вреда всем тем, кого по обычаю называют «населением» или «человеческими ресурсами», или даже гордо «человеческим капиталом».

И это не страх, это – любовь.

Это тот настоящий страх властей, это та любовь к людям, который делает из населения – по-настоящему работающее общество, а из разговаривающей или даже кричащей публики – страну, создающую на одном дыхании экономическое чудо.

Leave a comment